Неточные совпадения
Индейкам и курам не было числа; промеж них расхаживал петух мерными шагами, потряхивая гребнем и поворачивая голову набок, как будто к чему-то прислушиваясь; свинья с семейством очутилась тут же; тут же, разгребая кучу сора,
съела она мимоходом цыпленка и, не замечая этого, продолжала уписывать арбузные корки своим порядком.
Собакевича знаешь?» — спросил он и тут же услышал, что старуха знает не только Собакевича, но и Манилова, и что Манилов будет поделикатней Собакевича: велит тотчас сварить курицу, спросит и телятинки; коли есть баранья печенка, то и бараньей печенки спросит, и всего только что попробует, а Собакевич одного чего-нибудь спросит, да уж зато всё
съест, даже и подбавки потребует за ту же цену.
— Собакевич подтвердил это делом: он опрокинул половину бараньего бока к себе на тарелку,
съел все, обгрыз, обсосал до последней косточки.
Чай, все губернии исходил с топором за поясом и сапогами на плечах,
съедал на грош хлеба да на два сушеной рыбы, а в мошне, чай, притаскивал всякий раз домой целковиков по сту, а может, и государственную [Государственная — ассигнация в тысячу рублей.] зашивал в холстяные штаны или затыкал в сапог, — где тебя прибрало?
Чичиков подвинулся к пресному пирогу с яйцом и,
съевши тут же с небольшим половину, похвалил его. И в самом деле, пирог сам по себе был вкусен, а после всей возни и проделок со старухой показался еще вкуснее.
Съедал гость три — он ему: «Где ж бывает телега о трех колесах?
Чичиков
съел чего-то чуть ли не двенадцать ломтей и думал: «Ну, теперь ничего не приберет больше хозяин».
Лучше я
съем двух блюд, да
съем в меру, как душа требует.
В продолжение сих дней он полоскал беспрестанно горло молоком с фигой, которую потом
съедал, и носил привязанную к щеке подушечку из ромашки и камфары.
Съедал гость два — подваливал ему третий, приговаривая: «Что ж за число два?
Впрочем, обе дамы нельзя сказать чтобы имели в своей натуре потребность наносить неприятность, и вообще в характерах их ничего не было злого, а так, нечувствительно, в разговоре рождалось само собою маленькое желание кольнуть друг друга; просто одна другой из небольшого наслаждения при случае всунет иное живое словцо: вот, мол, тебе! на, возьми,
съешь!
Свидригайлов набросился на чай, чтобы согреться, и выпил стакан, но
съесть не мог ни куска, за совершенною потерей аппетита.
— А вы небось выдержите? Нет, я бы не выдержал! За сто рублей награждения идти на этакий ужас! Идти с фальшивым билетом — куда же? — в банкирскую контору, где на этом собаку
съели, — нет, я бы сконфузился. А вы не сконфузитесь?
Войдя в харчевню, он выпил рюмку водки и
съел с какою-то начинкой пирог.
То-то вот и есть: честный и чувствительный человек откровенничает, а деловой человек слушает да ест, а потом и
съест.
Он
съел немного, без аппетита, ложки три-четыре, как бы машинально.
Поневоле пришла ему в голову поговорка: «Запорожцы как дети: коли мало —
съедят, коли много — тоже ничего не оставят».
Нужно было нечеловеческих сил, чтобы все это
съесть, тем более что в их курене считалось меньше людей, чем в других.
Народ в городе голодный; стало быть, все
съест духом, да и коням тоже сена… уж я не знаю, разве с неба кинет им на вилы какой-нибудь их святой… только про это еще Бог знает; а ксендзы-то их горазды на одни слова.
Что даже собственных детей они
съедают.
Пока его он пел,
Кот-Васька всё жаркое
съел.
В каком-то стаде у Овец,
Чтоб Волки не могли их более тревожить,
Положено число Собак умножить.
Что́ ж? Развелось их столько наконец,
Что Овцы от Волков, то правда, уцелели,
Но и Собакам надо ж есть;
Сперва с Овечек сняли шерсть,
А там, по жеребью, с них шкурки полетели,
А там осталося всего Овец пять-шесть,
И тех Собаки
съели.
И
съела бедного певца —
До крошки.
Про Мышку бедную тут поздно вспомнил он,
Что бы помочь она ему сумела,
Что сеть бы от её зубов не уцелела,
И что его своя кичливость
съела.
Любую стоит лишь унесть
И
съесть...
Зубами щёлкая и ощетиня шерсть,
Глазами, кажется, хотел бы всех он
съесть...
Лишь только яблоко упало,
И с семечками
съел его Мальчишка мой...
Он вытащил и
съел щеглёнка.
Каштанов там не только всех не
съесть, —
Не перечесть!
— «Ну́жды нет,
Ещё тарелочку; послушай:
Ушица, ей-же-ей, на славу сварена!» —
«Я три тарелки
съел».
Не спив того, не
съев другова,
Скопил деньжонок он, завёлся стадом снова,
И стал опять своих овечек пастухом.
— Да, много хлопот, — говорил он тихонько. — Вон хоть бы в плане — пропасть еще работы!.. А сыр-то ведь оставался, — прибавил он задумчиво, —
съел этот Захар, да и говорит, что не было! И куда это запропастились медные деньги? — говорил он, шаря на столе рукой.
—
Съешь его с кем-нибудь на здоровье.
Мальчишки первые заметили его и с ужасом прибежали в деревню с вестью о каком-то страшном змее или оборотне, который лежит в канаве, прибавив, что он погнался за ними и чуть не
съел Кузьку.
И то не так, и это не так, и ходить не умеешь, и подать-то не смыслишь, и ломаешь-то все, и не чистишь, и крадешь, и
съедаешь…
Кусочек сыру еще от той недели остался — собаке стыдно бросить — так нет, человек и не думай
съесть!
Он отпил чай и из огромного запаса булок и кренделей
съел только одну булку, опасаясь опять нескромности Захара. Потом закурил сигару и сел к столу, развернул какую-то книгу, прочел лист, хотел перевернуть, книга оказалась неразрезанною.
Коровы и козы тоже немного взяли после нового падения плетня в саду: они
съели только смородинные кусты да принялись обдирать десятую липу, а до яблонь и не дошли, как последовало распоряжение врыть плетень как надо и даже окопать канавкой.
— Не я
съел! — огрызался Захар.
Она молча приняла обязанности в отношении к Обломову, выучила физиономию каждой его рубашки, сосчитала протертые пятки на чулках, знала, какой ногой он встает с постели, замечала, когда хочет сесть ячмень на глазу, какого блюда и по скольку
съедает он, весел он или скучен, много спал или нет, как будто делала это всю жизнь, не спрашивая себя, зачем, что такое ей Обломов, отчего она так суетится.
Старинный Калеб умрет скорее, как отлично выдрессированная охотничья собака, над съестным, которое ему поручат, нежели тронет; а этот так и выглядывает, как бы
съесть и выпить и то, чего не поручают; тот заботился только о том, чтоб барин кушал больше, и тосковал, когда он не кушает; а этот тоскует, когда барин
съедает дотла все, что ни положит на тарелку.
«
Съем поскорей», — подумал он и начал проворно убирать бисквиты; к счастью, они так и таяли во рту.
Обломову в самом деле стало почти весело. Он сел с ногами на диван и даже спросил: нет ли чего позавтракать.
Съел два яйца и закурил сигару. И сердце и голова у него были наполнены; он жил. Он представлял себе, как Ольга получит письмо, как изумится, какое сделает лицо, когда прочтет. Что будет потом?..
— Где же наши куры? —
Девчонки орут.
«Не орите, дуры!
Съел их земский суд;
Взял еще подводу
Да сулил постой…»
Славно жить народу
На Руси святой!
Ковригу
съемГора горой,
Ватрушку
съемСо стол большой!
На пожне гору добрую
Поставил,
съел с горошину:
«Эй! богатырь! соломинкой
Сшибу, посторонись...
Все
съем один,
Управлюсь сам.
Хоть мать, хоть сын
Проси — не дам...
Заводские начальники
По всей Сибири славятся —
Собаку
съели драть.
Кажись, так бы теперь весь свет
съел.
Хлестаков. Черт его знает, что такое, только не жаркое. Это топор, зажаренный вместо говядины. (Ест.)Мошенники, канальи, чем они кормят! И челюсти заболят, если
съешь один такой кусок. (Ковыряет пальцем в зубах.)Подлецы! Совершенно как деревянная кора, ничем вытащить нельзя; и зубы почернеют после этих блюд. Мошенники! (Вытирает рот салфеткой.)Больше ничего нет?